Польша: тюрьмы, Зёбро и вызов на дебаты

Это не просто история одного человека.

Это рабочий публичный набросок. Он соединяет личный опыт с данными и планом действий. Автор сидел в тюремных системах Польши, Европы и США. С этой точки зрения польский арест был самым разрушительным с точки зрения изоляции, бессилия и отсутствия реального канала действия.

Самая большая проблема начинается не с приговора. Она начинается тогда, когда человек в предварительном аресте (СИЗО) теряет возможность быстро связаться с семьёй, адвокатом, документами и людьми, которые могут помочь снаружи. Тогда бизнес, семья, психическое здоровье и стратегия защиты разваливаются ещё до того, как дело будет решено.

Польский арест способен уничтожить человека до приговора. Это наказание без приговора, только облачённое в процедуру.

Тезис

Речь не о мести Польше. Речь о том, чтобы остановить абсурд.

Система, которая должна защищать общество, не может уничтожать людей, семьи и бизнесы до того, как суд вынесет приговор. Если государство изолирует человека так, что он не может нормально связаться с семьёй, защитником и документами, то государство производит хаос, а не справедливость.

презумпция невиновности должна работать на практике, а не только на бумаге;
контакт с семьёй и защитником — это не роскошь, а инфраструктура защиты и реинтеграции;
технологии могут помочь, но только при соблюдении правил безопасности, приватности и ответственности.

Скандалы в польских СИЗО: кто сидит, а кто садится в самолёт.

Это не партийный спор. Это одна система, которая работает совершенно по-разному для человека со связями и для обычного гражданина. Ниже — факты из публичных источников: сообщения Государственной прокуратуры, NIK (Счётной палаты), ЕСПЧ, World Prison Brief. Обвинения — не приговоры.

Кто	Дело	Время в польском СИЗО	Как вышел
Збигнев Зёбро ! бывший министр юстиции	«Фонд справедливости» — 26 обвинений (Государственная прокуратура)	0 дней	Венгрия → США. Евроордер выдан, не исполнен.
Марцин Романовски бывший замминистра юстиции	«Фонд справедливости»	0 дней	Будапешт, политическое убежище (Fidesz).
Мариуш Каминьский, Мацей Вонсик б. глава CBA, б. замминистра МВД	Земельное дело — осуждены приговором	~2 недели	Помилование президента А. Дуды (23.01.2024).
Дариуш Матецки депутат PiS	«Фонд справедливости» + фиктивная должность; обвинение в воспрепятствовании следствию (группа в Signal)	2 месяца (III–IV 2025)	Больничное отделение СИЗО + залог 500 тыс. злотых.
Вальдемар Гонтарски адвокат, телекомментатор, ректор юридического вуза; мой представитель в 2021	Обвинения в коррупции (CBA 2024) — «использование влияния»	15 месяцев без приговора	Залог (Апелляционный суд Катовице).
Роман Гертых адвокат оппозиции, депутат KO	Polnord (CBA 2020)	1 день → больница	Следствие прекращено + 35 тыс. злотых компенсации за незаконное задержание.
Катажина П. дело Amber Gold	Мошенничество	более 6 лет без приговора	ЕСПЧ 2023: нарушение ст. 5 ч. 3 ЕКПЧ.
Обычный польский гражданин	—	2 года и более (предварительный арест / СИЗО)	Без приговора. Без залога. Без помилования. Без компенсации.

Контраст прост. Те, кто писал польское уголовное право и руководил системой правосудия, имеют журналистскую визу, самолёт, помилование или политическое убежище. У обычного человека этих вещей нет. Он сидит — иногда годами, без приговора.

Абсурд, который виден сразу

Ваш соратник, господин Зёбро, — тоже попал в польский СИЗО.

Господин адвокат Вальдемар Гонтарски — адвокат, телекомментатор, ректор юридического вуза. Был представителем правительства Польши в Суде Европейского союза при власти вашего лагеря, готовил юридические анализы для Министерства юстиции — вашего ведомства — и публично хвалил вашу судебную реформу. СМИ называли его «доверенным человеком Зёбро». А в 2021 году он был моим представителем.

Обвинение прокуратуры почти поэтично: он якобы «использовал влияние», чтобы кого-то не арестовали. А сам провёл в польском СИЗО 15 месяцев — без приговора.

Это ненормально. В других странах, если ты не представляешь угрозы и не мешаешь следствию, ты не ждёшь процесса под замком полтора года. В Польше — ждёшь.

«Польские СИЗО близки к российским стандартам. Тюремные больницы — это современные лагеря смерти.»
— адв. Вальдемар Гонтарски, интервью из-за решётки (Angora, 2024)

Это не моя версия. Это слова вашего соратника, который знал систему со стороны защитника — а потом со стороны заключённого. Есть о чём с вами поговорить.

Как на самом деле выглядит СИЗО

Отчёт CPT Совета Европы и Омбудсмена (RPO), 2024.

Не во всех камерах есть горячая вода.
Лица под предварительным арестом проводят целые дни в камере — кроме часа прогулки, без каких-либо занятий.
Нет процедур на случай заявления о пытках. Ни одно учреждение не вело реестр телесных повреждений заключённых.
Медицинские осмотры «беглые и поверхностные», не хватает персонала.
Маленькие камеры без приватности → «фрустрация, психические страдания, конфликты и насилие».
Необъяснённые смерти (в т.ч. тюрьма в Чарне — Омбудсмен (RPO) требует объяснений).

Польское право не имеет максимального срока предварительного ареста. Конституционный трибунал признал эту норму несоответствующей конституции ещё в 2012 году. Прошло более десяти лет — не изменено ничего. ЕСПЧ в делах «Кауczor и Бужа против Польши» признавал чрезмерную длительность ареста структурной проблемой. Арест стал — словами юристов — «инструментом прокурора, а надзор суда иллюзорен».

Первая консультация бесплатно. А если бывший министр юстиции считает иначе — приглашаю на дебаты.

→ Полный обзор: скандалы в польских СИЗО 2015–2026 (материал с источниками для журналистов)

Источники

Кто я и почему я имею право говорить остро.

Меня зовут Дмитрий Васильев. Польские СМИ навесили на меня сенсационный ярлык. Государство умеет превратить человека в заголовок. Я хочу превратить этот опыт в инструмент перемен.

Сразу честно: я иностранец, и мой польский не идеален — учил его меньше года, частично в СИЗО. В Польше я провёл в аресте 13 месяцев, а жил всего 3 — и всё равно Польшу люблю. Меня экстрадировали из Варшавы в США, и сейчас я на электронном браслете. Как только решу своё дело — с удовольствием вернусь в Польшу и буду бороться с этим абсурдом.

Я не убегаю от трудных вопросов. Я прошёл через СИЗО и тюрьмы в Польше, в Италии, в Хорватии и в США — в общей сложности четыре задержания, ноль приговоров. Я знаю, как система выглядит изнутри. Если кто-то хочет узнать детали — первая консультация бесплатно.

Проблема Польши не только в стенах. Проблема в том, что человека отрезают от контакта, информации, семьи, адвоката, документов и действия. В США тоже тяжело, но даже там существует больше каналов контакта, электронные сообщения, телефоны, образовательные программы и возможность строить план. В Польше человек очень легко становится невидимым.

То самое право, которого сегодня публично требуют известные политики, — презумпция невиновности, право на защиту, справедливый процесс — должно работать для каждого. В том числе для обычного человека, у которого нет ни журналистской визы, ни билета в Вашингтон.

Четыре задержания в четырёх странах. Ни одного приговора. Тот же принцип, которого я требую для себя, полагается каждому человеку в польском СИЗО.

Что вы найдёте в Google

Сенсационный ярлык — это не определение человека.

Польские СМИ использовали мощный нарратив — в том числе формулировку, которая стала кликабельным заголовком. Так работает информационная система: одно сообщение превращается в идентичность. Я хочу из того же света показать, как на самом деле выглядит СИЗО, — и дать вам исходные материалы, чтобы вы сами оценили.

Официальное сообщение CBŚP Полный обзор прессы

Почему именно я.

Потому что я говорю о справедливости не в теории. Я борюсь с несправедливостью там, где оказываюсь — годами, в разных странах.

Россия

Вернул людям доступ к их деньгам

Когда в 2017 ФБР изъяло биржу BTC-e, я восстановил её как WEX и вернул пользователям доступ к 800 млн долларов. Государства не вернули людям ни цента. Я дал им окно.

Беларусь

Инструменты для тех, кого система отрезала

Проект «Беларусь без Беларуси» — AI для диаспоры: люди без паспорта, с истёкшим документом, с политическим статусом. Когда государство отрезает человека, технология может вернуть ему голос.

Польша

Самая абсурдная система, что я видел

Из всего моего опыта — в пяти странах — польский предварительный арест был самым несправедливым и абсурдным. Поэтому здесь я борюсь громче всего.

Если Польша действительно демократия, где можно что-то изменить — давайте покажем как. По-хорошему, открыто, с фактами.

Публичный вызов

Господин министр Зёбро — предложение.

Разница между нами проста. Вы сбежали из Польши сами, когда Государственная прокуратура формулировала 26 обвинений (сообщение от 11 мая 2026). Меня из Польши вывезли силой по экстрадиции — без вещей, без информации, нарушая мои права. Вы выбрали побег. Я не выбирал ничего — и, несмотря на четыре задержания, у меня нет ни одного приговора.

То самое право, на которое вы сегодня публично ссылаетесь, — презумпция невиновности, право на защиту, справедливый процесс — должно работать для каждого. В том числе для обычного человека, у которого нет ни журналистской визы, ни билета в Вашингтон.

Раз уж мы оба в Америке — предлагаю поговорить. Публично. При журналистах. Онлайн или вживую — выбор за вами.

Если вы считаете, что невиновны — пусть будет так. Вопрос лишь в том, нет ли в Польше случайно ещё нескольких тысяч других «невиновных», у которых не было возможности сесть в самолёт? Кроме вас и вашего однопартийца Марцина Романовски, держит ли польский арест ещё каких-нибудь невиновных?

Ведь обычный человек не убегает в Будапешт. Он сидит и ждёт. Иногда годами. Без приговора.

Признаю — в камере вашу фамилию склоняли грубо, «по всем падежам». Это было неправильно. Лично я вас не знаю — но много раз видел по телевизору. Поэтому сегодня говорю иначе: при всём уважении, пан министр. Без оскорблений, без ненависти. Приглашаю вас на дебаты — и прошу, докажите, что всё, что о вас говорили, — неправда, а та тюремная кричалка не значит ничего. На равных, лицом к лицу.

Звучит абсурдно: обвиняемый, в медиа «преступник», вызывает бывшего министра юстиции — а ныне журналиста — на публичные дебаты о польских судах и арестах. Но в этом и суть.

Я расскажу, как на самом деле выглядит арест. Как выглядит польская тюрьма. И как — при всей её жестокости — выглядит американская. Нам есть что обсудить. Возьмите у меня интервью, а я задам свои вопросы.

Я на электронном браслете и пока не могу покинуть США. Поэтому предлагаю просто: сделаем это онлайн, по Zoom. А если хотите вживую — вся Польша скинется вам на билет. Выбор за вами, пан министр.

Пан министр, у нас с вами больше общего, чем кажется. Мы оба — по закону — невиновны до приговора. Мы оба любим Польшу и очень хотим вернуться. И мы оба въехали в Америку без паспорта — вы по документу беженца, я по экстрадиции. Разница одна: вы выбрали побег, а меня привезли силой. Тем более нам есть что обсудить.

А раз вы в этих делах уже мастер — помогите и мне 😉 Научите, как оформить визу журналиста и нужные документы. Я ведь тоже готов бороться за справедливость — вместе с вами. Мне есть что рассказать: я сидел и при вас, и при министре Боднаре. Возьмёте у меня интервью?

И есть ещё одно общее: в вашем деле тоже крипто-след. Это как раз моя профессия — я управлял криптобиржей. С удовольствием помогу его распутать, честно, на фактах. Профессионал профессионалу.

Вопрос первый

Почему при вашей каденции человек до приговора мог быть практически отрезан от семьи и защитника — а вы сегодня требуете ровно тех же стандартов для себя?

Вопрос второй

Действительно ли «Фонд справедливости» — деньги для жертв преступлений и бывших заключённых — служил тем, кому должен был служить? NIK (Счётная палата) описала свыше 270 млн злотых нарушений.

Вопрос третий

Почему политик из партии имеет визу, самолёт и международный нарратив — а обычный заключённый в польском СИЗО имеет тишину?

Первая консультация бесплатно.

Присоединиться к сети Источники и сообщения

Что уже видно в данных и отчётах.

Ниже нет частных деталей дела. Есть публичные источники: World Prison Brief, CPT Совета Европы, Омбудсмен по правам человека, ЕСПЧ, NIK (Счётная палата) и сообщения Государственной прокуратуры.

70 786 человек в польских исправительных учреждениях и СИЗО на 31.03.2026 по данным World Prison Brief.

195 человек, лишённых свободы, на 100 000 жителей. Это высокий уровень в европейском контексте.

7 897 человек в предварительном аресте/remand в новейшей строке данных WPB.

1 call Омбудсмен (RPO) указывал, что минимум одного звонка в неделю порой трактуется как максимум.

Арест

Системная проблема, не инцидент.

ЕСПЧ в деле «Кауczor против Польши» указывал на структурную проблему чрезмерной длительности предварительного ареста. Хельсинкский фонд по правам человека также описывал злоупотребление предварительным арестом как постоянную проблему.

Контакт

Изоляция в первые недели.

CPT писал, что вновь поступившие арестованные по-прежнему рутинно испытывали ограничения свиданий и звонков, часто в первый месяц, иногда до двух, в исключительных случаях до трёх месяцев.

Адвокат

Даже юридическая помощь может быть фикцией.

CPT описал ситуацию, в которой ограничения контакта касались и контакта с защитником, а человек с назначенной юридической помощью не мог реально связаться с адвокатом по назначению.

Область	Проблема	Почему это важно
Предварительный арест (СИЗО)	Долгая и часто автоматически продлеваемая мера пресечения.	Это может действовать как наказание до приговора и разрушать процессуальную, семейную и экономическую жизнь.
Коммуникация	Телефон, письмо, свидание и контакт с адвокатом зависят от процедуры, согласований и практики учреждения.	Без контакта снаружи человек не может организовать защиту, документы, семью или план жизни.
Активность	CPT описывал лиц под предварительным арестом, запертых до 23 часов в сутки без осмысленных занятий.	Бездействие не готовит к возвращению. Оно усугубляет распад.
«Фонд справедливости»	NIK (Счётная палата) установила почти 270 млн злотых нарушений в расходовании средств, которые должны были служить в т.ч. жертвам и реадаптации.	Если деньги на помощь и реадаптацию расходуются плохо, общество платит дважды: за ущерб и за рецидив системы.

Политики убегают в нарративы. Обычный человек остаётся один в камере.

Этот раздел острый, но основан на публичных источниках. Мы говорим об обвинениях, подозрениях, сообщениях органов и отчётах NIK (Счётной палаты) — не о вступивших в силу приговорах.

В деле «Фонда справедливости» публичные институты описывали огромные нарушения. NIK (Счётная палата) писала об огромном масштабе проблем в расходовании публичных средств. Государственная прокуратура сообщала о действиях в отношении Збигнева Зёбро и Марцина Романовски, об обвинениях, объявлениях в розыск, евроордерах, проверке пребывания за границей и действиях, касающихся возможной помощи в уклонении от ответственности.

Романовски получил убежище в Венгрии. В государственных сообщениях появляется язык о бегстве, сокрытии и международном розыске. Зёбро стал символом политической войны за справедливость. И именно поэтому вопрос звучит жёстко: способна ли система, которая так мощно говорит об ответственности политиков, одновременно достойно обращаться с обычным человеком в СИЗО?

Речь не о том, виновен ли господин Зёбро или господин Романовски — это решит суд. Речь о чём-то более простом: если кто-то, кто годами руководил польской системой правосудия, сегодня публично требует для себя презумпции невиновности, права на защиту и времени на подготовку линии — то ровно те же стандарты должны были работать последние восемь лет для каждого польского заключённого. Либо работали — и тогда мне есть чему удивляться в собственном деле. Либо не работали — и тогда вопрос касается не только «Фонда справедливости», но всей практики польского ареста.

Контраст

Если государство способно строить международную машину преследования, то оно способно и организовать минимум человечности в СИЗО.

постоянный контакт с семьёй, не раз на бумаге;
реальный контакт с защитником, не процедурную фикцию;
доступ к документам и переводам для иностранцев;
образование, работу, подготовку возвращения и ответственности;
контролируемую технологию вместо изоляции как наказания по умолчанию;
публичный аудит того, сколько страданий и денег тратит нынешняя модель.

Как можно общаться с заключёнными.

У каждой страны и каждого учреждения свои правила. Модель Second Chance AI начинается с легальных, контролируемых и безопасных каналов.

США

Электронные системы

В США часть людей может пользоваться системами типа CorrLinks/TRULINCS, тюремными планшетами, почтой, телефонными разговорами и иногда видеосвиданиями. Это по-прежнему бывает дорого и контролируется, но канал существует.

Польша

Письма, телефоны, свидания

В Польше контакт бывает значительно сложнее, особенно в предварительном аресте (СИЗО). Телефоны, свидания и контакт с защитником зависят от согласований, практики и ритма учреждения. Для иностранцев языковой барьер и процедуры — дополнительная проблема.

Мост

Человек снаружи как оператор

Самая простая модель: заключённый пишет письмо или сообщение, а волонтёр снаружи помогает превратить его в план, вопросы, документы, ресёрч, сообщение семье или чек-лист.

Принцип безопасности: мы не помогаем обходить закон, не передаём преступных инструкций, не заменяем адвокатов или врачей. Мы помогаем в образовании, организации, документах, семье, возвращении к жизни, работе и ответственности.

План: 100 человек и международная тюремная сеть.

Мы начинаем не с большого института. Мы начинаем с маленькой, проверяемой сети людей, которые умеют писать, слушать, организовывать и документировать результаты.

1. 100 людей

Знакомые, бывшие заключённые, семьи, менторы, технологи, юристы, предприниматели и люди, готовые писать.

2. 10 переписок

Каждый случай начинается с простого вопроса: что тебе нужно и что можно сделать легально снаружи?

3. AI как секретарь

AI упорядочивает письма, делает резюме, чек-листы, ресёрч, план обучения, бизнес-план и вопросы для семьи.

4. Доказательства действия

Не обещания. Лог: проблема, ответ, следующий шаг, результат, системные блокеры.

5. Некоммерческая организация

На базе реальных дел строим программу образования, переписки и реинтеграции для Польши, США и других стран.

Так борются с системой в нормальной стране.

Я показываю, как это выглядит изнутри в Штатах — без мифологии, без романтики. Чтобы польский читатель видел модель, а польский бывший заключённый знал, что есть к чему присоединиться, если захочет.

1. Человек внутри пишет. Письма, сообщения, телефоны — в США существуют системы (CorrLinks, планшеты, контролируемая почта), которые позволяют заключённому сохранять контакт с человеком снаружи. Это стоит денег, контролируется, но работает.

2. Человек снаружи превращает это в план. С AI как секретарём: письма превращаются в резюме, вопросы, чек-листы, документы, планы возвращения, планы образования, планы работы. Каждая переписка оставляет след.

3. Некоммерческая организация / фискальный спонсор как юридическая инфраструктура. В США структура 501(c)(3) позволяет собирать пожертвования, вести образовательные программы, получать городские и штатные гранты. Без этой инфраструктуры всё остаётся на одном человеке.

4. Локальный якорь — программы reentry, менторы, peer support. Человек, выходящий из тюрьмы, имеет к кому пойти за работой, жильём, терапией, курсами. Не чудеса — конкретную лестницу.

5. Документация системных блокеров. Из конкретных историй рождаются отчёты, петиции и предложения изменений. Каждая история весит.

Это не утопия. Американская тюремная система брутальна и дорога. Но инфраструктура борьбы существует. В Польше — по моей оценке — её практически нет. Это предстоит построить.

Приглашение

Если ты знаешь польский СИЗО изнутри — приглашаю, не обязываю.

Я не ищу людей, чтобы «вписать в сеть». Я показываю, что делаю в Америке, чтобы ты видел модель и сам решил, хочешь ли иметь к этому отношение.

Можешь просто прочитать и написать, что звучит правдиво — это уже помогает, потому что материал становится лучше.
Можешь попробовать одну переписку с человеком в американской системе — 5 минут в день, письма/сообщения, я научу технической стороне.
Можешь передать дальше человеку, для которого это было бы важно — сестра, брат, родитель, друг.
Можешь ничего не делать — и это тоже нормально. Никто не хочет нагружать тебя через недели после выхода.

Дай себе столько времени, сколько нужно. Сеть не порвётся, если ты присоединишься через месяц или через год.

Для господина министра

P.S. Ещё одно предложение, господин Зёбро.

Раз уж вы в Штатах — может, хотели бы увидеть изнутри, как выглядит американская тюрьма? У меня есть некоторый опыт — я сидел в трёх. Могу порекомендовать, рассказать, подсказать, как не потеряться в системе. Как профессионал профессионалу.

Первая консультация бесплатно.

Что мы хотим построить.

Международную сеть второго шанса: переписка, образование, семья, документы, менторы, AI и публичное давление на системы, которые изолируют человека вместо того, чтобы готовить его к возвращению.

Для заключённых

План вместо бездействия

Письма и сообщения превращаем в задачи: учёба, ресёрч, документы, план возвращения, план работы, план бизнеса.

Для семей

Координация вместо хаоса

Семья получает ясные вопросы, чек-листы и следующие шаги вместо паники и разрозненных звонков.

Для системы

Давление на реформу

Документируем блокеры: контакт, адвокат, телефоны, письма, образование, работа, возвращение. Потом делаем из этого отчёты, петиции и предложения изменений.

Так писали обо мне польские СМИ — ярлык, не приговор.

Польские СМИ сделали из меня «русского криптовалютного короля». Это был мощный нарратив, повторённый десятком редакций. Я показываю это открыто — потому что из той же огласки делаю сегодня инструмент, чтобы говорить о польском СИЗО. Обвинения — не приговор; у меня его нет.

Пресса

Как писали газеты

Видео

Телевидение

Моя точка зрения

Кто я на самом деле

ФБР изъяло биржу BTC-e в 2017. Я восстановил её как WEX и вернул людям доступ к 800 млн долларов. Цена: четыре задержания, пять стран — и ноль приговоров.

Подробнее обо мне →

Два проекта, одна миссия.

Это не только кампания. Это два реальных проекта, которые я веду параллельно — по обе стороны океана.

🇵🇱 Польша

Справедливая Польша

Публичная кампания о польском предварительном аресте: факты, источники, 100 историй, вызов на дебаты. Цель — показать абсурд и надавить на реальные перемены.

Скандалы в СИЗО →100 историй →

🇺🇸 США · non-profit

Second Chance AI

Некоммерческая организация (501(c)(3)), которую строю в Орегоне: reentry — помощь тем, кто выходит из тюрьмы. Переписка с человеком в американской федеральной системе, AI как секретарь, работа, документы, план возвращения к жизни. Бесплатно.

Second Chance AI →Как это работает →

Польша и Америка. Одна цель: вернуть человеку достоинство и второй шанс — а не ломать его до приговора.

Построим вместе

Построим справедливую Польшу — вместе.

Я не против Польши. Я против несправедливости. Если в тебе то же самое — присоединяйся.

Столкнулся с несправедливостью

Твоя история весит

Арест, затянутый процесс, нет связи с семьёй, сломанный бизнес — расскажи. Из отдельных историй складывается карта проблемы.

Ты юрист

Нужны твои знания

Адвокат, юрист, стажёр, судья или прокурор, готовый говорить честно — помоги назвать, что нужно менять в праве и практике.

Знаешь, как усилить проект

Построим лучше

Технолог, журналист, организатор, человек с идеей — покажи, как сделать этот проект сильнее и полезнее.

Построим вместе настоящее, гражданское «министерство справедливости». И покажем правительству, что такое настоящая справедливость.

Напиши мне Прислать свою историю

Что ты можешь сделать

Помоги это распространить. Займёт минуту.

Поделись этой страницей со знакомыми, семьёй, журналистами.
Подпишись на канал — каждый день новый скандал и абсурд польского СИЗО.
Пришли свою историю — был в СИЗО, есть в семье заключённый, ты юрист? Напиши →
Предложи дебаты — отметь журналистов и политиков: пусть Збигнев Зёбро ответит публично.

Поделиться в WhatsApp Поделиться в Telegram Поделиться в X Полный материал →

Я буду вашим голосом

Я не боюсь говорить. Мне нечего терять.

Слишком много людей сидит. Тысячи сломанных судеб, семей и бизнесов. Политики, которые сами построили эту систему, избегают наказания — а страдаем мы, обычные люди. С меня хватит.

У вас есть бумаги, доказательства несправедливости — особенно по «шестидесятке» (ст. 60)? Напишите нам. Анонимно. Имя называть не обязательно. Я скажу это вслух за вас. Помогите мне изменить систему и сделать Польшу лучше и справедливее.

Написать анонимно → Прислать свою историю

100 историй: запускаем публичную кампанию.

Недостаточно кричать, что система плоха. Нужно собрать доказательства, людей и конкретные случаи. Цель первого этапа — 100 историй от бывших заключённых, семей, адвокатов, иностранцев и людей, которые видели польский СИЗО изнутри.

Каждая история может быть частной, анонимной или публичной — только с согласия. Мы не ищем сенсаций. Мы ищем карту проблем: контакт, телефоны, свидания, защитник, переводчик, документы, здоровье, работа, образование, семья, деньги и возвращение к жизни.

100 историй — это не сплетня. Это материал для отчёта, петиции, дебатов, законопроекта и международной сети помощи.

Стартовая форма

Что прислать

кто ты: бывший заключённый, семья, адвокат, волонтёр, журналист;
какую проблему ты видел: контакт, адвокат, арест, письма, телефоны, документы, здоровье;
может ли история быть публичной, анонимной или только частной;
какую одну норму или практику нужно изменить в первую очередь;
хочешь ли помочь в переписке, переводе, ресёрче, AI или менторстве.

Форма в подготовке. Пока историю можно прислать на почту dima@vda.vc — с темой «100 историй». Ты решаешь, может ли история быть публичной, анонимной или только частной. Твои данные защищены. Правовое основание: ст. 6 ч. 1 п. a GDPR — согласие.

Прислать историю по почте Смотреть вызов на дебаты

Источники и осторожность.

Эта страница — публичный набросок программы и операционный манифест. Это не юридическая консультация. Имена политиков появляются только в контексте публичных сообщений институтов и отчётов. Обвинения — не приговоры.

Источники о тюрьмах и правах человека

Источники о «Фонде справедливости» и политических делах

Последнее обновление наброска: 5 июня 2026. Страница не является юридической консультацией. Перед публикацией в политической или медийной кампании требуется польский фактчек и правовой фильтр.

Польский арест — это не суровая справедливость. Это фабрика бессилия.